Ау

Это принято называть work in progress: мы показываем некий этап работы, которая идет с ноября. Всё начиналось с тренинг-лаборатории, где сначала надо было нащупать, понять, какой театр мы сочиняем с ребятами. Наши репетиции сначала длились не больше сорока минут – больше наши особые актеры не держали внимание. Скоро стало понятно, что работа может развиваться только этапами – это не ситуация профессиональной труппы, когда мы собрались, сочинили, отредактировали и выпустили. Поэтому первые четыре месяца это был театр как терапия, и очень постепенно, когда мы стали выходить на сцену, вектор педагогических задач стал смещаться в сторону создания спектакля. Язык, который мы предложили ребятам – это язык визуального театра, предметного, в меньшей мере театра кукол. Сначала я рассчитывала, что кукольного театра будет больше, но у этих ребят есть настоящие, обоснованные драматические амбиции и к кукле они относятся с меньшим интересом, чем мне думалось. Самым важным было найти и вырастить тот театр, который находится в самих детях, открывать и брать те темы, которые есть в них самих. Хотя я и педагог двадцать с лишним лет, но в случае с «Ау» я ничего не могла предугадать и для меня эта работа тоже стала очень мощным тренингом на терпение и обнуление в профессии. Конечно, когда я смотрю на эту лабораторию, то думаю: ну вот, теперь еще бы полгода! Не для того, чтобы артисты дозрели, а для того, чтобы я сама могла уложить все свои режиссерские задачи с тем, что между нами случилось в плане роста, понятия границ и других открытий. Я говорю об «этапе» работы, а слово «спектакль» мне хочется отодвинуть, и это не кокетство, не желание защитить проект, сказать «вот мы не актеры, будьте к нам снисходительны». Этап – это единственно верная форма подачи ситуации. Конечно, нам очень нужна встреча со зрителем, который готов увидеть часть наших поисков. Работа в таком проекте требует душевного и деликатного отношения с партнерами, терпения и доверия. Все эти профессиональные и, главное, человеческие качества были присущи актеру Михаилу Ложкину. Роль кукловода стала его последней ролью, в его руках оживала кукла старика Птицелова. Миша мог исчезать или быть рядом с куклой заметным и неотразимым. Волшебно одаренный, он умел в театре делать неживое живым, а еще умел поддерживать своих партнеров – особых артистов, которые вдохновлялись его исключительным талантом, юмором и добротой.